Дневник о неважном. Семейное дело Жеки Суворова - Лада Валентиновна Кутузова

– Пока не забыл, мам. Дай мне свой медицинский полис, я в поликлинику заеду.

Заодно Дан сфотографировал мамин паспорт. Наверняка попросят.

Он выскочил из дома и побежал к остановке – с минуты на минуту подойдет автобус. В этот раз он пересекся с Каром и Пончем, те как обычно заняли места сзади.

– О, кого мы видим! – приветствовал его Понч. – Как прошли выходные?

Дан пожал плечами:

– По-разному.

– Значит, выспаться не удалось, – проницательно заметил Кар.

Дан с трудом подавил зевок.

– А как вы? – поинтересовался он.

– Мы тут с Каром обсудили… – начал Понч, но Кар его перебил:

– Лучше я – ты лицо заинтересованное. Мы решили, что не будем поднимать вопрос симпатии Понча к Зюме, потому что это может навредить нашей дружбе.

– В смысле? – не понял Дан.

– Эти двое отколются от нас и будут ворковать, как голуби, – пояснил Кар.

– И еще мне худеть придется, – добавил Понч. – А я пока не готов к такому подвигу.

– Ты к этому никогда не готов, – подколол его Кар.

В школе все шло по-обычному. Англичанка, шестидесятипятилетняя Анна Николаевна, дотошно проверяла домашнее задание. Дан ей удивлялся: в таком возрасте надо дома на пенсии сидеть, а она умудряется с учеников три шкуры снять. Дану повезло, что в его прежней школе английский преподавали на приличном уровне, поэтому Анна Николаевна к нему не придиралась. Почти не придиралась.

После уроков Дан поехал в поликлиники. Сначала во взрослую. Его направили к администратору. Дан думал, что она будет выступать, что маме нужно приехать самой, но на удивление все прошло мирно. Дан написал заявление за маму и скопировал ее подпись.

– А можно записать ее к неврологу? – спросил он.

– Что-то серьезное? – уточнила администратор.

– Да нет. Просто нервы, – объяснил он.

– Тогда к терапевту. К неврологу у нас с опухолью головного мозга направляют.

Дан получил талон на среду, на полвосьмого вечера. После этого он зашел в детскую поликлинику, она была в десяти минутах ходьбы от взрослой, и прикрепил себя там. Дела были сделаны.

Маме выписали таблетки. Ничего серьезного, по ее словам. Что-то для памяти, что-то от нервов, что-то для сосудов. Целую кучу лекарств, которые нужно принимать по схеме. Дан повертел коробки и спросил:

– А они без последствий?

Ему почему-то показалось, что так много препаратов пьют только тяжелобольные люди.

– Да, врач сказала, что они дополняют друг друга.

Мама залезла в интернет и проверила назначение: по всему выходило, что в ее случае это расхожий метод лечения.

Через несколько дней отписался Мир – он устроился в службу доставки еды. Сообщил, что доволен: платили каждую пятницу и без обмана. Дан решил увольняться с работы, лучше он будет еду развозить. Тем более уже потеплело, это не зимой мерзнуть. Отец пытался дозвониться до него с левых телефонов, но Дан каждый раз обрывал разговор – не хотел с ним общаться.

В пятницу было сразу два урока английского. Анна Николаевна вызвала к доске Кара. Дан знал, что его приятель этот предмет недолюбливает. Кар был технарем.

– Сергей, – выговаривала Анна Николаевна, – вы у меня пятый год учитесь, а такое ощущение, что вы только вчера увидели учебник английского. Ну что это за произношение? Кто так глотает звуки?

– Англичане, – невозмутимо парировал Кар.

– Тогда это англичане из какой-то параллельной вселенной. А ведь я же своими ушами слышала, как вы поете «Желтую субмарину» Битлз. Там у вас все чисто получалось.

Кар смутился, а Дан был поражен: Кар поет?! Вот это номер!

– В общем, я ставлю три, а вы к следующему разу поработайте над произношением.

На перемене Кара обступили одноклассники.

– Ты поешь? – Похоже, талант Кара стал открытием не только для Дана.

– Да я так, – попытался отмахнуться Кар, но от него не отставали.

– Хочешь сказать, что Аннушке все причудилось? – подняла бровь Настена, первая красавица класса.

Она встала напротив Кара и с любопытством взирала на него. У Дана мурашки побежали по коже: не хотел бы он, чтобы на него так смотрела девчонка. Против лома нет приема! А у нее глаза все больше распахиваются, так что на пол-лица становятся, и начинают зеленеть. Как у ведьмы.

– Он больше по частушкам, – Понч решил заступиться за приятеля.

– Мы и частушки послушаем. Правда, ребята? – Настена улыбнулась, отчего ее ярко-красный рот стал похож на серп: таким только сердца взрезать.

Кар бросил на Дана отчаянный взгляд.

– Я тоже умею петь, – неожиданно для себя сказал Дан.

– Частушки? – уточнил парень баскетбольного роста. Его звали Никитой, и он занимался в какой-то спортивной секции, возможно что и в баскетбольной.

– Могу и частушки.

На Дана напала та особая безбашенность, когда море по колено. Он взял стул, водрузил его на парту, затем сам забрался на него.

– Частушки, – объявил Дан, – русские народные. И запел:

На столе топорик с краю,

А за ним стамеска.

Щас я Ваньке обменяю

Пол мужской на женский.

Кто-то присвистнул. Тут на стол вскочил Кар и подхватил с таким же непроницаемым выражением лица:

Дура я, дура я,

Дура я проклятая.

У него четыре дуры,

А я дура пятая.

Дана понесло:

По деревне мы идем

И подарки раздаем.

Кому сына, кому дочь —

Надо девушкам помочь.

В свое время он четыре года отучился в музыкалке по классу аккордеона, а потом с боем сбежал оттуда. Но иногда на семейных праздниках его просили сыграть, и Дан никогда не отказывался.

Как я рос да распускался

До семнадцати годов,

А в семнадцать на тусовке

Вдруг остался без трусов, —

Кар не отставал.

Поднялся невыносимый грохот: кто-то стучал по столу, кто-то свистел, казалось, весь этаж сбежался к ним. И в это время в кабинет вошла Анна Николаевна.

– Что здесь происходит? – В классе повисла гробовая тишина, а через мгновение половину слушателей точно ветром сдуло. – Сергей? Даниил? – Хотя англичанка смотрела на них снизу вверх, Дану казалось, что она выросла до потолка. – Это вы пели?! Я от вас такого не ожидала, молодые люди. Боюсь, у меня будет неприятный разговор с завучем по поводу вашего поведения.

Дан сам не помнил, как очутился за